Поцелуй тьмы - Страница 18


К оглавлению

18

Я не собиралась говорить много, но было так приятно дать излиться тому, что скопилось внутри. И вид лица Дмитрия способен заставить меня рассказать о чем угодно. Ну, почти о чем угодно.

— Так что же произошло потом? — спросил он. — Со Стэном?

Я отвела взгляд и снова принялась играть с чашкой. Это претило мне — утаивать что-то от него, но об этом я рассказать не могла. В человеческом мире вампиры и дампиры — создания мифов и легенд… герои историй, которыми пугают детей. Люди не знают, что мы вполне реальны и ходим рядом с ними по земле. Однако тот факт, что мы реальны, не означает, что все другие сверхъестественные создания из рассказов на ночь тоже реальны. У нас есть свои собственные мифы для рассказов на ночь, и в них тоже фигурируют существа, в которых мы не верим. Оборотни. Привидения. Призраки.

Призраки никакой реальной роли в нашей культуре не играют, они просто источник всяческих проказ и рассказов у костра. Призраки неизбежно появляются во время Хеллоуина, и некоторые легенды о них живут годами. Но в реальной жизни? Нет никаких призраков. Умирать и возвращаться к жизни могут только стригои.

По крайней мере, этому меня всегда учили. Сейчас я совершенно искренне не могла объяснить, что произошло. То, что я просто вообразила Мейсона, казалось более вероятным, чем появление его в виде призрака. Но господи, раз так, значит, мне всерьез угрожает опасность свихнуться. Все это время я беспокоилась, как бы с Лиссой не случилось чего-нибудь такого. Кто знал, что на самом деле беспокоиться следовало о себе?

Дмитрий по-прежнему ждал ответа, не спуская с меня взгляда.

— Я не знаю, что произошло. Я хотела сделать все, как надо… просто… сплоховала.

— Роза, ты очень неумелая лгунья.

Я подняла взгляд.

— Вовсе нет. Мне много раз в жизни приходилось лгать, и получалось совсем неплохо. Люди всегда верили.

Он слегка улыбнулся.

— Не сомневаюсь. Но со мной не срабатывает. Во-первых, потому, что ты не смотришь мне в глаза. Во-вторых… Ну, не знаю. Просто чувствую.

Проклятье. Он просто чувствует. Он слишком хорошо меня знает. Я встала и направилась к двери, повернувшись спиной к нему. Обычно я дорожу каждой минутой общения с ним, но сегодня я не могла больше этого выносить. Я ненавидела лгать ему, но и не хотела рассказывать правду. Оставалось одно — уйти.

— Послушай, я ценю твое беспокойство обо мне… но, правда, все в порядке. Я просто не справилась. Меня это смущает… и очень жаль, что я посрамила твое потрясающее обучение… но я исправлюсь. В следующий раз заднице Стэна достанется.

Я даже не слышала, как он встал, но внезапно Дмитрий оказался совсем рядом. Положил руку мне на плечо, и я замерла около двери. Он не пытался притянуть меня к себе, но, ох, одна эта рука на моем плече обладала всей властью мира.

— Роза, — заговорил он, и я почувствовала, что он больше не улыбается. — Не знаю, почему ты лжешь, но уверен, ты не поступала бы так без серьезной причины. И если существует что-то плохое… что-то, о чем ты боишься рассказать остальным…

Я резко обернулась, ухитрившись сделать это таким образом, что его рука осталась на моем плече.

— Я не боюсь! — закричала я. — И да, у меня есть причина, но, поверь, то, что произошло со Стэном, полная ерунда. Правда-правда. Объяснение настолько глупо, что выходит за рамки всякой соразмерности. Не нужно жалеть меня, не нужно думать, будто ты непременно должен сделать что-то. Произошедшее неприятно, но я переживу получение черной метки. Я сама позабочусь обо всем. Я сама позабочусь о себе.

Понадобились все мои силы, чтобы просто сдержать дрожь. Что за день такой — странный, неуправляемый?

Дмитрий молчал. Просто смотрел на меня — и такого выражения на его лице я никогда прежде не видела. И не могла разгадать его. Злится? Осуждает? Не знаю. Пальцы на моем плече сжались чуть крепче и потом расслабились.

— Ты вовсе не обязана справляться с этим в одиночку, — произнес он, наконец.

В его голосе прозвучали такие нотки… тоскливые, что ли? Это не имело смысла. Ведь он постоянно твердил мне, что нужно быть сильной. Захотелось броситься в его объятия, но я понимала, что этого делать нельзя.

Я не смогла сдержать улыбку.

— Ты говоришь это… Но скажи мне правду. Разве ты тут же бежишь к другим, если возникает проблема?

— Это не одно и то же…

— Ответь на вопрос, товарищ.

— Не называй меня так.

— А ты не увиливай от ответа.

— Нет, — сказал он. — Я стараюсь справиться со своими проблемами самостоятельно.

Я выскользнула из-под его руки.

— Видишь?

— Но у тебя в жизни немало людей, которым можно доверять, которые заботятся о тебе. Это все меняет.

Я удивленно посмотрела на него.

— A y тебя нет людей, которые заботятся о тебе?

Он нахмурился, явно обдумывая собственные слова.

— Ну, в моей жизни всегда были хорошие люди… и такие, которые заботились обо мне. Но это не означает, что я мог доверять им и рассказывать обо всем.

Увлеченная странностью наших с ним отношений, я редко задумывалась о жизни Дмитрия вне их пределов. В кампусе все его уважали. И учителя, и студенты считали его одним из самых смертоносных стражей. И всякий раз, когда приходилось встречаться со стражами за пределами школы, они, казалось, знали и уважали его. Но вот чтобы он просто общался с другими… Этого я почти не могла припомнить. Близких друзей среди стражей у него нет — просто коллеги. Наиболее дружественные отношения у него были с тетей Кристиана, Ташей Озера; как-то она сюда приезжала. Они давно знали друг друга, и все же, когда она уехала, он, похоже, от этого не страдал.

18